Разложив на «порции»- составляющие действо, жанр которого режиссер Владимир Глазков обозначил как музыкальная комедия с переодеванием, ваш покорный слуга понял, что собрать вновь всё вместе, чтобы получилось хотя бы общее впечатление от увиденного как от спектакля,  крайне сложно. Равно как невозможно слепить разодранную на куски курицу, чтобы увидеть первоначальную бронзовую тушку, а уж тем более заставить эту тушку взлететь.

Художественно-постановочное решение пространства сцены весьма функционально. Спектакль оформляла художник-постановщик из Санкт-Петербурга Ольга Герр. Вертящийся на круге помост превращается то в гостиницу, то в вагон поезда, то в набережную. Минимализм сваренной из железных прутьев и уголков конструкции, трансформирующейся по воле режиссера, вполне оправдан. Историю с переодеванием двух бедных музыкантов в период великой депрессии Америки знают практически все, поэтому достаточно лишь легкого намека, чтобы стало понятно очередное место действия.

Карикатурность звездного неба, нарочито «театрального», как и спускающегося облезлого месяца с креслом, быть может, и оправдана общим настроением вычурности, однако опять же только если рассматривать этот эпизод в отдельности, как крылышко или бедрышко (кому как нравится). На общем фоне действа это «издевательство над романтикой» выглядит пошловато.

Желание режиссера во что бы то ни стало рассмешить публику порой вываливалось за грань разумного. Выход на парных лыжах Майкла-Оливии (актер Игорь Кумицкий) и Оскара (актер Вячеслав Голоднов), быть может, и был рассчитан на известную поговорку об асфальте и лыжах, но гомерического хохота в зрительном зале сей пассаж не родил. «Писающий бронежилет» Оскара вообще не вызвал абсолютно никаких ассоциаций. Огромное количество вставных, к месту и не к месту, танцевально-вокальных номеров привело к тому, что, сидя в зале, пытаешься понять:  куда попал – на концерт или на спектакль.

В премьерном варианте действо все же больше походило на концерт с клоунскими вставками для того, чтобы танцоры успели переодеться к новому номеру. Запредельная длительность постановки, почти три часа, явно не добавляла положительных эмоций на выходе из здания театра. Причем, возвращаясь к пресловутой курице: режиссерски «Шоу» сделано очень добротно и качественно. За исключением некоторых «вывертов», все вроде бы логично и понятно. Куски, «порции», выверены и просчитаны, но все вместе – та же не собирающаяся в единое целое вкусная и ароматная жареная курочка.

В одном из интервью Владимир Глазков сетовал на ограниченность времени, отведенного для репетиций. Отсюда, мол, и огрехи, но к десятому спектаклю всё встанет на свои места. Извините, а что делать тем зрителям, которые купили билеты на первые девять показов? Впрочем, дело даже не в шероховатостях танцевальных номеров, не в огрехах взмыленных актеров. Танцы притрутся, «порции» не склеятся - вот в чем дело.

О танцах стоит сказать особо. Хореограф Елена Юдина, быть может, жалела актеров и актрис, видя, сколько номеров вколочено в небольшой промежуток сценического времени. Дай бог, чтобы ребята смогли запомнить хотя бы рисунок. Тут уж не до вытянутых коленок и носочков, не до прямых спинок и синхрона в движениях. Принимая все же во внимание действительно непозволительно малый репетиционный период, то, что показали в танцах актеры,  достойно всяческих похвал, уважения за неимоверно тяжелый труд. Не их вина, что бросили на зрителя сырой спектакль, но их заслуга, что выдали они все номера с честью.

Руководство театра на этот раз, видимо, сэкономив на декорациях, не поскупилось на костюмы. Они в «Шоу» вполне могут составить самостоятельную «порцию». Безумство красок и фасонов, калейдоскоп смены нарядов действительно производит потрясающий эффект.

Что же касается актерских работ, то их крайне мало в постановке, где более двух десятков действующих лиц. Без сомнения, ярок, точен и правдив Бен Браун (актер Игорь Постнов).  Его кандидат в президенты будто сошел с плакатов предвыборных кампаний, причем точность просматривается именно в иронии самих американцев над собственным изображением кандидатов в президенты США. Хорош и Оскар Вячеслава Голоднова. Неуёмный темперамент, органичность и пластичность актера подкупают, пожалуй, всех.

Главная пара – Пол-Полли (актер Игорь Корнилов) и Майкл-Оливия (актер Игорь Кумицкий), на мой взгляд, стала заложниками показанной истории. Игорь Корнилов, казалось, стеснялся женского платья и играл свою Полли весьма скованно и отстраненно. Впрочем, в его игре все же читалась попытка осознать себя в истории с перевоплощением в женщину. Конечно, со стороны огромный дядя в обуви сорок седьмого размера мог бы и не играть ничего – комичность образа создана была априори. Быть может, платье, парик, женские туфли  и макияж, вызывающие гогот зрительного зала, не дали возможности актеру создать полноценный образ вместо картинки.

Майкл-Оливия Игоря Кумицкого - полная противоположность Пола-Полли Корнилова. То, что вытворяет на сцене Кумицкий, вообще сложно описать. Собственно Майкла нет, есть Оливия, причем в виде какой-то дешевой портовой проститутки, как её играют обычно мальчики в «Студвеснах». Набор надерганных штампов от калягинской «тетушки из Бразилии», непристойно раскрытый рот, пошлые шутки и откровенная похабщина. Что это за персонаж? Что хочет? Непонятно. Я уже не упоминаю сверхзадачу роли (да простит меня старик Станиславский за упомянутое здесь его имя!) – ничего не видно за развязным дергающимся нечто на сцене. Вот уж воистину есть у пошлости начало, нет у пошлости конца. Впрочем, возвращаясь к кулинарной стилистике, кто-то любит и гузку. Причем ужас от смеха и аплодисментов на пошлятину гораздо больше, нежели от самих вывертов актера.

Третий персонаж любовного треугольника в пьесе  – Элинор по прозвищу Куколка. Как бы ни открещивались все от копирования образа, созданного великой Мерилин Монро, никуда от этого не деться. Костюм, парик… слава богу, от знаменитого «Пум-пи-ду. Пу-у» отказались. Актриса Анастасия Семесенко, играющая Элинор, полностью оправдывает прозвище своего персонажа. Идеальная фигурка, милое личико и пластмассовая, холодная пустота внутри.  Любовные сцены с Полом абсолютно провальны. Они даже не выбиваются из общего контекста, они смотрятся паузами, чтобы выдохнуть и отойти от жутких вздохов навзрыд Кумицкого. Актриса с ученической прилежностью выполняет все мизансцены, все движения, поставленные режиссером, оставаясь при этом безучастной ко всему, что её окружает. Право, в роли ведущей теленовостей Анастасия Семесенко выглядит более живой и привлекательной. А ведь у Куколки-Элинор есть душа, быть может, даже более всех ранимая и беззащитная в своей наивности и открытости.

«Шоу для настоящих леди» - а зачем театр выпустил эту постановку? Для кассы? Да, наверняка на этом действе зал пустовать не будет. Что это: комедия, фарс, бурлеск, мюзикл? Да нет, скорее просто «а чтоб поржать».

Шоу для настоящих леди

Спектакль Владимира Глазкова «Шоу для настоящих леди».
Самый многочисленный (в нем занято более 60-ти человек), самый посещаемый (все три премьерных дня были аншлаги), самый ожидаемый (о нем говорили еще до начала сезона), самый скандальный (вокруг спектакля ходит много слухов). Столько «самых» за один показ последним премьерам не присуждалось. А здесь — можно еще легко подобрать несколько прилагательных в превосходной степени.
На самом деле в драматическом шоу — мужчины. Молодые актеры, вжившиеся за время репетиций в женские образы, рассказывают истории чикагских актрис, знакомых киноманам по фильму « В джазе только девушки». Став невольными свидетелями разборок мафиози, леди вынуждены спасаться бегством, устроиться в кабаре и выступать в женской одежде. Отличное прикрытие, но чем оно оборачивается — чтобы это узнать, надо посмотреть спектакль.

Несмотря на море критики спектакль зрителям очень полюбился и стал самым кассовым спектаклем прошлого сезона

Бесплатный хостинг uCoz